Главная Пресса Уходящая Сатира

Уходящая Сатира

E-mail Печать PDF

Фото: АНДРЕЙ ЗАМАХИН"Жанр сатиры отмирает... Нет Шварца, нет Горина. Думаю, сейчас вообще не время театра. Не он занимает умы людей, диктует настроение обществу", - убеждена легендарная актриса Вера Васильева.

Вера Васильева впервые переступила порог Театра сатиры в 1948 году, чтобы остаться там на всю жизнь. Здесь были сыграны лучшие роли, именно на этой сцене 30 сентября пройдет творческий вечер, приуроченный к юбилею народной артистки. Вера Кузьминична не скрывает возраста, справедливо считая, что имеет право гордиться восемьюдесятью прожитыми годами.

- Как думаете, Вера Кузьминична, под лежачий камень вода течет?

- В моем случае именно так и получилось. Не скажу, будто совсем ничего не предпринимала, чтобы реализоваться в жизни. В конце концов, с детства мечтала о карьере актрисы и своего добилась. Правда, мои заслуги в том минимальны, спасибо благоволившей судьбе. Если бы сегодня пришлось начинать с нуля, вряд ли преуспела бы. Слишком характер мягкий, покладистый, с таким не выжить. Не умею завязывать знакомства, предлагать себя, напрашиваться на роль. Иногда чутье подсказывает: дело стоящее, проявить бы настойчивость, но, увы, не боец. Случалось, приносила в родной театр пьесы, здесь их без колебаний отметали, а потом кто-нибудь другой с успехом ставил на стороне.

- Например?

- Думала, "Квартет" хорошо ляжет на наших возрастных актеров. Сказали: "Не годится". А к 80-летию Кирилла Лаврова спектакль выпустили в БДТ. С Олегом Басилашвили, Алисой Фрейндлих и Зинаидой Шарко. Не сомневаюсь в успехе. Как, впрочем, и в том, что Спартак Мишулин (он был еще жив) с Ольгой Аросевой смотрелись бы в "Сатире" не хуже. Не вышло. Шура Ширвиндт, наверное, и не помнит мое предложение. Слишком робко его делала.

- И Плучек вас прежде не слышал?

- При нем мало на что надеялась, лишь раз попросила роль Раневской в "Вишневом саде". Валентин Николаевич отказал. Больше не высовывалась.

- Вам ведь подолгу приходилось простаивать без работы?

- Ожидание новой роли растягивалось на семь лет, на восемь... В такой паузе написала книжечку "Продолжение души", похожую на дневник, исповедь исстрадавшегося человека. Надо было чем-то заполнить время, заслониться от дурных мыслей. Потом текст редактировала, убирала чрезмерные эмоции, у меня ведь в каждой строчке или сердце плакало, или душа болела...

Вера васильева с мужем  Владимиром Ушаковым принимают поздравления от коллеги по театру Михаила Державина (Фото: Андрей Эрштрем/7 ДНЕЙ)

- А как красиво начиналось: к двадцати пяти годам дважды лауреат Сталинской премии.

- Мне их дали за "Сказание о земле Сибирской" и "Свадьбу с приданым". Да, старт получился бурным, но никогда не считала себя киноартисткой, сыграла в восемнадцати фильмах, из которых, кроме двух названных, упомянула бы еще "Чука и Гека". Последний раз снималась, наверное, лет пятнадцать назад. Не слишком активно зовут, да и я не особенно рвусь. Правда, однажды соблазнилась сериалом, поддалась на уговоры. Наобещали с три короба, а потом роль порезали, оставив от нее рожки да ножки. Вот и зареклась. Все же я состоялась как театральная актриса. Несмотря на паузы в работе.

- Каково, Вера Кузьминична, было летать на таких качелях: то густо, то пусто?

- Не мною сказано: актер - профессия зависимая. Ступившему на этот путь надо быть готовым не только к успеху, но и к падениям. Я познала все. Иногда даже мечтала: был бы муж режиссером, а не актером, как мой, давал бы роли в своих фильмах, спектаклях. Впрочем, думала об этом абстрактно, теоретически. С Володей (Владимир Ушаков - артист Театра сатиры. - "Итоги") прожила целый век, в ноябре надеюсь отпраздновать золотую свадьбу. Нет, не хочу жаловаться. Перед глазами примеры коллег, которым пришлось куда труднее моего. Прекрасную артистку Лилию Гриценко я застала на пике карьеры. Потом ее жизнь покатилась под горку, все ниже, ниже... Финал истории трагичен. Лилия умерла в одиночестве, тело трое суток пролежало в пустой квартире. Да разве мало подобных драм? Лет двадцать кряду я возглавляла социально-бытовую комиссию СТД, ушла из нее сравнительно недавно, поскольку не могла более говорить нуждающимся, что в нашем Союзе нет денег. Безумно угнетало, что приходится отказывать в самом насущном. Помню времена, когда СТД наблюдал за бесхозными актерскими могилами, следил, чтобы те содержались в порядке. Сегодня о живых позаботиться нет возможности... Мы потеряли прекрасные здравницы - в Звенигороде, Рузе, Ялте, какие-то продали, другие закрыли, а прежде в этих местах собирались замечательные компании. На пляже все были равны - и великий Товстоногов, и студент театрального училища. Где это, куда подевалось? А главное - выветрился дух, пропало ощущение единства, актерского братства.

И сегодня Вера Васильева продолжает играть на сцене театра. Сцена из спектакля Ждать?! (Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН)

- Стоит ли идеализировать прошлое? Когда с интервалом в несколько дней умерли звезды Театра сатиры Анатолий Папанов и Андрей Миронов, отряд не заметил потери бойцов: труппа не прервала гастроли в Риге, братство с единством не помешали коллегам выходить на сцену в дни похорон.

- Зря вы так, артисты и сейчас не вольны отменять спектакли, а в советское время на это требовалось разрешение Минкультуры. Мы страшно горевали, готовы были мчаться в Москву. Те, кто оказался не занят в ближайшие пару вечеров, так и сделали. Толю я проводить не сумела, а над гробом Андрюши прощальное слово сказала. Эта потеря стала безумным, катастрофическим ударом для театра. До сих пор не оправились, хотя прошло восемнадцать лет. Начиная репетировать новую пьесу, часто говорим себе: "Роль для Толи, а эту прекрасно сыграл бы Андрюша..." Без Папанова и Миронова масштаб работы снижается, чистая правда.

Сцена из спектакля  Таланты и поклонники (Фото: МИХАИЛ ГУТЕРМАН)

- А со Спартаком Мишулиным как получилось?

- Труппа была в отпуске, когда его госпитализировали. Дня за три до операции Володя, муж, звонил Спартаку в палату, тот шутил, находился в хорошем настроении. Никто не думал, что болезнь столь серьезна. Случившееся оказалось громом среди ясного неба, но многие успели приехать на похороны. Я находилась в Париже. На сорок дней собрались все, Мишулина в театре безумно любили.

- Похоже, "Сатира" превращается в театр уходящей натуры, где осталось несколько могикан - Ширвиндт, Державин, Аросева, вы... А кто следом?

- Проблема шире: жанр постепенно отмирает, современная драматургия не дает материала для творчества. Нет Шварца, нет Горина. Поляков написал "Homo эректус", мы поставили, но это, пожалуй, и все. Думаю, сейчас вообще не время театра. Не он занимает умы людей, диктует настроение обществу. Раньше у Любимова или Эфроса собирались единомышленники, те, кто не боялся правды, искал и находил ответы на острые вопросы. Сегодня спектакль все чаще становится зрелищем, шоу, а не интеллектуальным поединком. Да и режиссеры изменились. Ничего не имею против Серебренникова или Женовача, но мне привычнее другое. Понимаю: рынок, новые условия, театрам нужно выживать, зарабатывать. Табаков вывел загибавшийся МХТ на иной уровень, добился успеха у зрителей, однако сравнивать то, что играют сейчас в Камергерском, с лучшими спектаклями Товстоногова или Ефремова, не решусь. И букву "А" из названия театра Олег Павлович, полагаю, убрал именно для того, чтобы заманить публику вольностью репертуара и раскованностью приглашенных режиссеров. Наверное, в какой-то степени это оправданно.

- С коммерческой точки зрения.

- В старые времена ставили "Сталеваров", чтобы получить разрешение поработать с Булгаковым или Брехтом, а сегодня выпускают нечто дешевое и незатейливое для привлечения толпы и лишь потом берутся за спектакль, которого просит душа. Право, не знаю, какое из зол меньшее - советская цензура или рыночная стихия. Боюсь, деньги даже посильнее агитпропа. Хочется посочувствовать Шуре Ширвиндту, он не рвался в кресло худрука, но впрягся по воле обстоятельств и вынужден тянуть воз за собой.

- У каждого своя упряжка, Вера Кузьминична.

- Никогда не переоценивала собственные способности. Даже первые успехи голову не вскружили, воспринимала их как незаслуженное счастье. После первой роли получила комнату в центре Москвы. Все случилось стремительно, в момент. Пришла к директору театра и рассказала, что живу с родителями. Мария Токарева взяла за руку и повела в Моссовет, где представила примерно так: "Это Верочка Васильева. Она сыграла Настеньку в "Сказании о земле Сибирской", а жилья у нее нет". Мне дали девятиметровую комнату на улице Горького, что было настоящим счастьем. Говорю же: я тот камень, под который вода сама находит лазейку.

- Неужели ни разу в жизни не сделали резких движений?

- Каких? Развернуться и уйти в другой театр? Но ведь не звали. Ломиться без приглашения глупо, даже стыдно. Прекрасно знала: в каждой труппе есть штук пять таких же актрис, как я. По крайней мере по возрасту, типажу. Скажем, мне очень нравился Малый театр, но не представляла, как приду туда и попрошусь на работу. Куда, на чье место? Та же история со МХАТом. Прежде не мечтала о несбыточном, а сегодня и вовсе поздно думать о радикальных переменах. В моем-то возрасте! Хотя бы лет на двадцать раньше.

Вера Васильева: У меня сейчас в театре четыре интересные роли, что воспринимаю как чудо. Скажу банальность, но возраста не чувствую, хотя прекрасно сознаю, сколько мне лет(Фото: АНДРЕЙ ЗАМАХИН)

- Да, 1985 год, начало перестройки. Верили, что завтра будет лучше, чем вчера?

- Все тогда надеялись. Горбачев всколыхнул людей. Я даже в КПСС вступила, хотя прежде всячески уклонялась. Правда, в коммунистках пробыла недолго. Как вошла, так и вышла. Поняла, чуда не случится, народ в очередной раз обманут, написала заявление и сдала партбилет. Мне никогда не нравилась общественная одинаковость, всегда сторонилась толпы: в детсад не ходила, в пионерлагерь не ездила, в комсомоле не состояла. И книжки читала не только те, что учителя советовали.

- Например?

- "Мелкий бес" Сологуба и "Грядущий хам" Мережковского, как вы понимаете, в школьной программе не значились. Кстати, и сегодня эти произведения за скобками, а зря. В них много полезного и поучительного.

- Злобу дня помогают уловить?

- Все лежит на поверхности. Безумное материальное расслоение народа - трагедия нашего общества. Большинство людей обречено на нищету, кто-то голодает, требуя погасить долги по зарплате, старики не в состоянии купить лекарства в аптеках, а единицы купаются в роскоши. В тюрьме сидит один Ходорковский, хотя можно предположить, что и у других богачей капиталы нажиты не самым праведным путем.

- Предлагаете всех посадить за решетку?

- Я против репрессий, но за справедливость. Законы должны быть едины и обязательны для исполнения. Нельзя выборочно казнить или миловать. В советское время процветали лицемерие и фальшь, но тогда хотя бы страх держал людей в узде, теперь же тормоза отпущены, бояться некого и нечего. Впрочем, стараюсь пореже думать о политике, чтобы не расстраиваться.

- Сейчас у вас, Вера Кузьминична, есть более приятная тема для размышлений.

- Юбилей? Сначала хотела отказаться от каких-либо торжеств, а потом поняла, что это кокетство. Все равно ведь поздравят, а мне, значит, делать вид, будто не ждала, не рада? Конечно, приятно, что помнят, любят, ждут.

- Васильевых на праздник позовете?

- Родственников или однофамильцев? Когда-то даже была идея устроить в Доме актера творческий вечер работающих в московских театрах Васильевых. Нас ведь много - Герард, Юрий, Катя, Таня... С Юрой мы играем на одной сцене, его часто принимают за моего сына, приходится объяснять, что мечтала бы о таком наследнике, но увы... И Таня прежде работала в "Сатире". Правда, сначала под фамилией Ицыкович, Васильевой стала позже. В театре тогда заговорили, что она должна была со мной посоветоваться. Я так не считала, о чем и сказала. Таня ответила, что ее мои расчеты абсолютно не интересуют. Как отрезала. Да, она не церемонится, полная противоположность мне, антипод. Так что попытка успокоить коллегу оказалась смешной и ненужной... Есть еще божественный режиссер Анатолий Васильев, однако сомневаюсь, будто он согласится заниматься такими глупостями, как театральный капустник. Впрочем, мы и не предлагали. Пока.

- Все впереди?

- А куда спешить? Подождем... Кстати, играю сейчас в спектакле "Ждать!", где речь идет о театре, о том, что он может быть и голгофой, и храмом. Пьеса точно попадает в мое сегодняшнее настроение.

- И чего же вы ждете, Вера Кузьминична?

- Наверное, уже поняли: я человек кроткий, терпеливый, земной. У меня сейчас в театре четыре интересные роли, что воспринимаю как чудо. Скажу банальность, но возраста не чувствую, хотя прекрасно сознаю, сколько мне лет. Хочется до последнего дня быть востребованной, нужной. Хорошо бы умереть на сцене, в работе. От смерти не убежишь, не боюсь ее, прошу лишь, чтобы уход был скорым, на лету. Страшно оказаться в пустоте в ожидании финала. Почему-то кажется, вряд ли долго протяну без дела, не дам себе превратиться в обузу для окружающих. Впрочем, это я так думаю, а как жизнь распорядится, что Бог позволит... Вроде бы достигла этапа, когда множатся потери, а не приобретения. Действительно, снаряды падают все ближе, все меньше рядом тех, с кем прошла жизнь. Но судьба делает неожиданные подарки. Детей у меня нет, но шестнадцать лет назад обрела человека, который относится ко мне как к матери. Молодая женщина по имени Дарья.

- Считаете ее дочерью?

- Да, хотя и не вправе называть чужого ребенка своим. У Даши дивные родители, мы знакомы. Она моя верная помощница, ближайший друг. Это ли не счастье? Вот вам и камень, под который вода якобы не течет...